Основой ее жизни был труд

В деревне Шигали, что раскинулась на три улицы в Тетюшском районе (сейчас это Буинский район), 1930-й год выдался щедрым на ­урожай. 

В семье колхозников Герасима Егоровича и его жены подрастало десять детей – пять сыновей и пять дочерей. Анастасия была девятой. 
Когда фашистская Германия напала на нашу страну, ей было одиннадцать. Отца забрали на фронт. Он был ветераном Первой мировой войны и гражданской. По семейным преданиям, довелось ему воевать с самим Чапаевым, и снова Родина призвала его на фронт. Ушли сражаться с врагом и старшие братья. Вскоре почтальон принес две похоронки: в тяжелых боях сложили головы братья Александр и Михаил. Дом осиротел. 
Взрослые мужчины ушли бить врага, и вся тяжесть тыла легла на плечи женщин и подростков, почти детей. 

– Точно не помню тот день, когда объявили о нападении, но после этого стало тяжело жить. Узнали на вкус, что такое столбунцы и гнилая картошка. Чтобы не умереть от голода, выкапывали прошлогодние клубни из-под снега, сушили их на печке, мололи на ручной мельнице и варили горькую затируху. Обрезали у свеклы ботву, мама рубила ее и складывала в чугунок, заливала водой, добавляла немного молока – это был праздник. К счастью, у нас была корова, этим и спасались от голодной смерти, – со слезами на глазах произносит Анас­тасия ­Герасимовна.

Будучи ученицей начальной школы, она стала полноправной труженицей колхоза. 

– Днем я ходила на зерноток, стояла у сортировки, провеивала зерно, крутить увесистый барабан было тяжело. Ночами туда уходили сестры, а я оставалась за няньку с младшим братишкой. Еще мы ходили в поле, бригадир нас, ребятишек, выстраи­вал цепью, и мы выдергивали жесткие стебли лебеды и осота с пшеничных делянок. Руки были иссечены травой, спины ныли, но никто не жаловался, не принято это было, – утверждает труженица тыла.

Не забыть Анастасии Герасимовне и сезон лесозаготовок. 

– Нас посадили на подводы и повезли в Молотовскую область, сейчас это Пермский край. Сорок человек разного возраста соб­рали в тесный барак, в котором посередине стояли железные печки. Здесь я столкнулась со смертельной опасностью. Из-за маленького роста мне поручили самое простое – разводить костер и сжигать ветки деревьев. Однажды я раздувала угли, низко склонившись к земле, и спиленная сосна упала возле меня, тяжелая ветка ударила по голове. Очнулась ли я сразу или долго лежала в забытьи, не помню, но глухота, появившаяся после этого удара, была у меня еще долго, – вздыхает ­женщина.

Отец вернулся с войны тяжело хромающий. Его строгость вернулась вместе с ним – он не давал лежать на соломенных матрацах ни минуты, заставляя всех быть в постоянном труде. А весной пришла Победа. Анас­тасия Герасимовна помнит этот день обрывочно: на улице шел сильный дождь, она накинула на голову шаль и побежала в деревенский клуб на общее собрание, где люди плакали и обнимались.
Но мирная жизнь тоже была непростой. Как и прежде, основой жизни был труд. Работала на свиноферме, птицекомбинате. Выйдя замуж, Анас­тасия Герасимовна думала, что все наладится, но не сложилось с супругом, зато судьба ей подарила дочь Надежду. Однажды в больнице, куда женщина попала с ней, случай свел ее с человеком, работавшем на хлебозаводе в Тетюшах. Он посмотрел на худенькую женщину и сказал: «Айда ко мне. Будешь ученицей пекаря». 
Она вошла в цех, где стояли огромные печи. Деревянная лопата быстро стала продолжением ее рук. Девять тяжелых буханок за раз отправлялись в жаркое нут­ро печи. Запах горячего хлеба тогда казался запахом самой жизни. Позже она окончила вечернюю школу, перевелась буфетчицей в школу, а затем – в магазин РайПО. Четверть века она отпускала людям товары, и за все время не услышала ни одной жалобы – покупатели уважали ее за готовность помочь.
Чтобы купить свой первый домишко в Тетюшах, женщина работала, не покладая рук. Весной брала участок земли, сажала картошку, ухаживала за ней, а осенью продавала на рынках Ульяновска и других городов. Возвращалась с пятью тысячами руб­лей, деньгами, позволявшими ей встать на ноги. 
Сложилась и личная жизнь, вышла замуж за тетюшанина Александ­ра, у них родилась дочь Вера. Трудолюбивая семья обзавелась своим жильем. Женщина никогда не сидела без дела. Научилась вязать пуховые платки, держала пуховых кроликов, сама щипала их, часами начесывала шерсть щетками. Многие тетюшанки форсили в свое время в мохеровых шапочках, связанных руками знатной мастерицы. Своим дочерям Наде и Вере, она шила платьица, каких не было ни у кого во всей округе. И знакомые с радостью заказывали ей обновки для своих детей. До сих пор в доме стоят четыре швейные машинки – немой памятник тысячам бессонных ночей ради благополучия семьи.
Вырастив двух дочерей, Анастасия Герасимовна успела порадоваться пятерым внукам и семерым правнукам, одного из которых, к горести своей, уже потеряла. Сейчас она живет с дочерью Верой. 

– Мама наша – труженица великая. Строгая была, не давала нам без дела слоняться. Мы к ней всегда прислушивались. Я ведь ничего не училась делать специально. Просто смотрела, как она месит тесто, как счесывает кроличий пух, как по дому хлопочет. Все впитывала. За наше воспитание на своем примере мы с сестрой маме очень благодарны, – говорит Вера ­Александровна. 

В нашем разговоре Анастасия Герасимовна никогда не отмечала себя, как героиню, лишь повторяла, что все тогда так жили. И все же она, как и сотни тысяч других женщин и детей, своими руками ткала полотно Великой Победы в глубоком тылу.