Я несла хлеб, а братишка плясал от радости

За плечами горожанки Анастасии Портновой –  почти вековая история страны, вместившая в себя голодное деревенское детство, суровые годы Великой Отечест­венной войны и десятилетия честного труда. 

Рассказ горожанки, которой исполнилось 98 лет, – это живая память о поколении, которое ковало Победу не только на передовой, но и в глубоком тылу.
Родилась Анастасия Тимофеевна в селе Чинчурино в 1928 году. Мать рожала ее прямо в конюшне – идти в сельсовет было некогда, да и сил не было. Женщина была неграмотной, чисел толком не знала. Записать дочь пришла лишь на четвертый день. Так у Насти появилось два официальных дня рождения: по факту – 15 мая, а по паспорту – 18-е. 

Семья жила небогато. Старшая сестра еще до войны уехала к теткам в Горький, а дома с родителями остались Нас­тя, младшая сестренка и братишка Анатолий, который был младше ее на девять лет.

Когда грянула война, Анастасии было четырнадцать. Она как раз окончила семь классов Чинчуринской школы. Мечтала пойти в педучилище без экзаменов, ведь училась прилежно. 

Летом сорок первого года жизнь разделилась на «до» и «после». Почти каждый день чинчуринцы провожали сыновей, мужей, отцов и братьев. Ушел на фронт и отец Анастасии. Сама она запомнила тяжелую встречу с ним на сборном пунк­те в Казани – напросилась туда с подводой зерна, чтобы хоть ненадолго обнять родного человека.

Хлеб тогда убрать до конца не успели. Мужчин забрали, лошадей тоже. Поля стояли полупустые. 

Зима в тылу оказалась страшной. Ели гнилую картошку, пекли из нее блины. Летом спасались травой. Анастасия Тимофеевна до сих пор помнит вкус своего военного детства: 

– Соберемся с девчонками и пойдем в овраги, где коров пасут. Там столбунцы росли. Чис­тим их, стебель мягкий, вкусный такой. А листья скотине шли. Еще дикий лук собирали. Вот этим и жили, – говорит Анастасия ­Тимофеевна. 

Чтобы спасти семью от голода, шестнадцатилетняя девушка пошла работать. В январе 1944 года ее взяли в районный отдел статистического учета (РСУ) в исполкоме района. Зарплаты колхозникам не платили, работали за трудодни, поэтому должность в городе стала настоящим спасением. 

Работа была тяжелой. До дальних деревень добирались пешком – транспорта не было. Обувки нормальной тоже. 

– Дойдешь до околицы босиком, ноги в речке вымоешь, наденешь туфли. Обратно идешь – снимаешь, – вспоминает ­женщина.

Каждые выходные Нас­тя стремилась домой, чтобы принести матери и детям драгоценный паек – буханки хлеба по рабочей карточке (600 граммов против 400 для ­служащих). 

– Братишка меня всегда встречал, – голос женщины дрожит, а на глазах выступают слезы. – У него девять лет разницы со мной. Он маленький совсем. Как увидит меня от сельской мельницы – прыгает на окно, кричит: «Настя идет!» И бежит навстречу вприпрыжку. Первый вопрос: «Настя, хлеб несешь?» Дам ему в руку буханку, он идет, приплясывает и ест ­корочку... 

Свою зарплату девушка всегда отдавала матери – на муку, из которой та варила затируху, лепила лепешки. Себе оставляла только рабочую карточку. А когда подруги советовали, чтобы она купила себе что-нибудь из одежды, отвечала: «Родные будут голодать, а я в обновках ­ходить?!»

О Победе тетюшанка узнала на работе, в рай­исполкоме. Был ли то голос Левитана по радио, или кто-то прибежал с вестью – Анастасия Тимофеевна уже не помнит. Вечером того же дня в здании устроили праздник, нехит­рое застолье. А еще каждому сотруднику дали по два килограмма конины. После долгих лет питания лебедой и гнилыми клубнями картофеля настоящее мясо казалось невиданным деликатесом.

Вскоре вернулся и отец: раненый, контуженный, прошедший через ад боев. По его рассказам, когда осколок попал ему в голову, он шел в санчасть в полный рост под свист пуль. О войне он говорить не любил, лишь повторял одно: товарищи падали один за другим, а он шел.

Послевоенные годы принесли мир и личное счастье. Судьба ждала Анастасию в кинотеатре Тетюш. Будущий муж Николай прошел войну, был ранен в ногу и пос­ле фронта выучился на киномеханика. Приехал показывать кино передвижкой. Кассиром работала племянница хозяйки квартиры, где жила ­Настя. 

– Он мне сначала не понравился, – улыбается женщина. – А потом, когда лучше узнала, разглядела его. Хороший он был, простой. Свадьбу сыграли скромную, жить стали с его родителями. Сорок лет я со свекровью под одной крышей прожила, ни разу плохого слова от нее не слышала, – с улыбкой произносит Анастасия Тимофеевна.

Супруги вырастили двоих детей – сына Владимира и дочку ­Валентину. 

Почти вся трудовая биография Анастасии Тимофеевны связана с родным кинотеатром. Сначала стояла за кассой, затем перешла в бухгалтерию. Образования профильного не было – всему училась сама, ночами разбираясь в ведомостях и налогах. Ей доверяли начислять людям зарплату. От предложения стать старшим бухгалтером долго отказывалась: понимала, если придет проверка, все шишки посыплются на нее. Но последние годы доработала именно старшим бухгалтером, заслужив уважение ­коллектива.

Сегодня у Анастасии Портновой большая семья: пятеро внуков, шесть правнуков и восемь праправнуков. Сын Владимир, которому уже перевалило за 80, сам нуждается в поддержке, но старается навещать мать. Помогает соцработник. 

– Живу потихоньку, – говорит труженица тыла. – Сама себе готовлю, прибираюсь. Машинка белье постирает, так и справляюсь. Наше поколение привыкло не жаловаться на судьбу. 

Ее руки сегодня бережно перебирают старые фотографии. На пожелтевших снимках – смеющийся мальчик Толя, строгий взгляд отца-шорника и молодая девушка Настя, которая просто хотела выжить и дождаться Победы.