Жительницу Тетюшского района в годы войны выручили картошка да лебеда

Детство Анны Евгеньевны пришлось на огненные годы.

Мы побывали у горожанки дома, и она рассказала нам о своей жизни.

– Родилась я в 1931 году в деревне Красные Дворики, или, как ее называли в народе, Чапановке. Относилась она к Алекино-Полянскому сельсовету. Дорога до Алекиной Поляны в три километра была овражистая. На моей малой родине была всего одна улица, состоящая из сорока дворов. Народу было немного, жили одной дружной семьей, – утверждает Анна Евгеньевна.

К несчастью, когда ей было три с половиной года, а ее сестренке 11 месяцев, их мама умерла. Девочек взяли на воспитание родители отца – бабушка Татьяна с дедушкой Дмитрием. Через год отец женился и переехал в Тетюши, устроился в милицию, а дети так и остались в деревне.

– Мы были счастливы, дедушка с бабушкой в нас души не чаяли. А когда мне пришла пора идти в школу, отец меня забрал к себе. Закончила я первый класс, а тут война. У нас было радио дома, хорошо помню, что в шесть утра и в двенадцать ночи по нему звучал гимн. По радио мы и услышали сообщение о вероломном нападении фашистов на нашу страну. Мужчин стали забирать на фронт, проводы у военкомата и на пристани были очень горькими, это был не просто плач, а рыдания и стенания. Через какое-то время отца призвали на фронт, а мы с сестренкой снова отправились в деревню, – говорит пожилая женщина дрожащим голосом и не может сдержать горьких слез.

Бабушка с дедушкой с радостью приняли своих внучек. А так как в деревне была начальная школа, было принято решение продолжать учебу в ней.

– Во втором классе нас было 20 человек, учительница была старенькая, она еще папу учила, померла. Ей на смену пришла учительница Антонина, отчества не помню, она была эвакуирована из Ленинграда вместе с сыном, он стал моим одноклас­сником. Школа была хорошая, ее построили после революции, отапливалась она голландками. Летом мы не бездельничали, много трудились. Ходили в поля, где росли рожь и пшеница, вручную пололи большие площади от сорных растений. Каждого из нас поставят на расстоянии в метр друг от друга и идем шеренгой. Сеяли свеклу сахарную, кормовую, столовую, редьку, обрабатывали их и дергали, кормовую свеклу было и не вытащить, до того крепко засядет и крупная очень, а у нас силенок-то порой не хватало. К тому времени лошадок хороших отправили на фронт, остались в колхозе лишь клячи. Нам троим ребятишкам досталась Бабочка, она была белой масти с черными пятнышками, словно бабочки по ней летали. Мы за ней ухаживали: как только почки появятся на кустиках, мы собирали их, кормили лошадку, чтобы у нее силы были. Зимой и весной,  лишь только снег растает на пригорках, мы прошлогоднюю траву пятерней сгребали, приносили домой, чтобы коровушку выкормить, она тоже была истощена. Летом-то полегче было, скотина кормилась травой. Каждый двор должен был сдавать продовольствие: яйца, масло, картофель, другие продукты. В 1943 году нам, школьникам, выделили участок для выращивания лука, урожай которого планировалось отправить на фронт бойцам. Землю нам вспахали, мы ее разровняли граблями, посадили луковички. Все лето мы их поливали, носили воду вед­рами из речки Улемы. Обязательно пропалывали большие гряды. В итоге мы получили щедрый урожай, собрали очень много крупного золотистого лука. За это нам в благодарность из РОНО прислали тетради и карандаши, учительница вручила их нам, и это было для нас настоящим богатством, ведь к тому времени даже этого не было вдоволь. Чернила мы делали из сажи. И не любая для этого годилась, нужно было соскребать ее как можно выше по печной трубе, она была мягкая, а нижняя не хотела растворяться в воде, лишь оседала на дно. Писали сначала мы на старых тетрадях, их обложках. А когда дедушка помер, стали использовать его книги по пчеловодству, писали на полях их страниц. А еще мы работали на гороховом поле. Когда горох поспеет, то ложится на землю. Нас ставили шеренгой, у каждого человека полметра с боков оставалось. Идешь сначала с серпом с одной стороны, срезаешь растения гороха, и так до конца поля, тогда казалось, что и конца-то не будет. Обратно идешь – с другой стороны берешь, в середине образуется валок. На другой день его вилами переворачивали, чтобы высыхал. Потом валки собирали в телегу с высокими бортами, собранными из палок. Кормили нас редко, если недалеко было ржаное или пшеничное поле, мы ходили на полевой стан, там и обедали вместе с другими работниками. В основном варили картошку, если бросят в похлебку немного крупы, и то сытно было. Благодаря этой картошечке и выживали. Но к весне тяжело было, она оставались лишь на семена, ее берегли. В лес ходили, бабушка придет оттуда, принесет медуницу и скажет: «Девчонки, теперь с голоду не помрем, травка появилась». Еще рвали столбунцы, бабушка в чугунок их складывала, водой заливала, лебеды добавит и варит. Лебеды много собирали, она и на муку шла. Листья сушеные толкли в ступе, пекли лепешки. Листья липы тоже сушили, муку делали из них. Голодно, конечно, было. У нас личное картофельное поле было возле дороги, а по другую сторону – поля пшеницы и ржи. Мы с сестренкой перебегали через дорогу и прямо в поле срывали колоски, между ладошек терли их, убирали шелуху и ели зернышки. Но все равно жили голодно. Напротив нас жили соседи, у них было семеро детей, до сих пор перед глазами стоит картина: сидит на лавочке возле дома мальчик, ему было лет пять, живот у него вздутый от голода, так ведь и помер потом, – с дрожью в голосе произносит моя собеседница.

Никогда ей не забыть и окончание войны.

– Известие о Победе нам пришло на день позже – 10 мая. Рано утром в наше окошко постучали, раздался голос: «Баба Татьяна, война кончилась!» Это приехал из Алекиной Поляны мужчина верхом на лошади и прошелся по всем домам с радостной вестью. В деревне был такой праздник, какого, наверное, никогда до этого и после не бывало. Люди были счастливы. пели, плясали, смеялись, обнимались и плакали, – вспоминает труженица тыла.                 

К счастью всех родных и близких, отец девочек Евгений Широков с войны вернулся ­живым.

– Был он связистом. И когда пришел домой, обняв нас, сказал, что, благодаря нам и богу остался жив. И рассказал такой случай. Как-то шел он вместе с напарником, тянул провод и совершенно случайно провод зацепился за что-то, он вернулся посмотреть, отошел буквально на несколько шагов и в тот же миг прозвучал взрыв, напарник упал замертво. Папа у нас был очень хороший, всю жизнь работал в милиции. В пятый класс меня снова взяли в семью, в которой у отца с мачехой родилось трое детей, все мальчики, особенно дружили мы со средним, Анатолием. Все братья, к сожалению, уже умерли. Радуюсь, что жива моя сестра Шурочка, сейчас ей фамилия Буркина. На этой неделе ей исполнилось 93 года, – с улыбкой сообщает Анна Евгеньевна.

По ее словам, жизнь сложилась неплохо. В школе она была активисткой, членом бюро райкома комсомола, училась хорошо.

– После войны досыта еще не ели, снова спасала картошка, ее уже было вдоволь. Один сезон работала в питомнике, весной нам выделили землю, дали семенной картофель, получился богатый урожай. И когда я уехала учиться в ремесленное училище в Казань, мне дали с собой целый мешок картошки. В училище кормили отлично, я поправилась, лицо стало округляться. По окончании двух лет учебы стала закройщиком по меховому делу. Поступила на мехкомбинат, шила одежду из меха, проработала там пять лет. До того я познакомилась с тетюшским парнем Юрием, проводила его в армию, переписывались, а после демобилизации мы с ним расписались. Жили с родителями в их маленьком домишке, хотелось своего жилья, нас позвали в Чувашию, в Козловку. Устроились, получили новые специальности, я стала лаборантом-аппаратчиком водоочистки. Квартиру нам дали, родились двое сыновей. А со временем потянуло на малую родину, смогли обменять квартиру и вернулись в Тетюши. Муж стал работать на механическом заводе в бюро труда и зарплаты, потом возглавил бюро. Я же трудилась на разных предприятиях, больше всего в сельхозтехникуме и теплосетях, моя специальность была востребована и меня ценили. И после выхода на пенсию еще работала. Мой трудовой стаж – 50 лет, – с гордостью говорит тетюшанка.

Сейчас горожанка проживает со своей снохой, к ее большому горю, сыновей уже нет в живых. Но выстоявшая в жизненных невзгодах женщина находит радость в повседневности.

– Проснулась, и слава богу, надо быть благодарным этому. Спасибо моей снохе Галине, живу в заботе, любви и достатке. У меня четверо внуков, пятеро правнуков, есть и праправнучка. Я знаю, что я нужна своим родным, и это дает мне силы, – утверждает Анна Кондакова.